Саллюстий, Гай Саллюстий Крисп; Gaius Sallustius Crispus, 86-35 гг. до н. э., римский историк. Родился в Амитерне, происходил из состоятельной семьи, которая, однако, не претендовала на служебную карьеру и не желала играть роль в политике. Сам же С. рано переехал в Рим, занял свое место во влиятельных кругах и начал политическую карьеру. Был народным трибуном в 52 г. до н. э. резко выступал против Цицерона и Милона.

В 54 г. до н. э., по-видимому, написал пасквиль (нет полной уверенности, что его автором был С.; мнения историков литературы расходятся) против Цицерона. В 50 г. до н. э. был выведен из Сената по обвинению в безнравственном образе жизни, но вероятнее всего потому, что был противником Помпея Великого, который готовился к войне с Цезарем. После вывода из Сената, С. отправил Цезарю послание, в котором предостерегал от введения монархии и призывал к расправе с оптиматами и проведению демократических реформ.

Впоследствии С. сражался вместе с Цезарем, занимая различные должности в войске. Цезарь вновь возвратил его в Сенат. В 46 г. до н. э. С. сопровождал Цезаря в Африку, где стал наместником западной части Нумидии, объявленной римской провинцией под названием Africa Nova. На деньги, накопленные на этом посту, позднее разбил в Риме, между Квириналом и Монте Пинкио прекрасные сады (horti Sallustiani), купил виллу Цезаря в Тибуре и вел роскошную жизнь. В 46 г. до н. э. отправил второе послание Цезарю (в рукописях обозначенное первым) с новыми предложениями по улучшению политической ситуации; в нем С. подчеркивает необходимость нравственного возрождения общества и просит Цезаря, чтобы тот не погубил репрессиями плодов своей победы.

Смерть Цезаря в 44 г. до н. э. положила конец политической карьере С., который последние годы жизни (44-35 гг. до н. э.) посвятил литературному творчеству на поприще историографии. В это время он написал две монографии: Заговор Катилины (De coniuratione Catilinae) и Югуртинская война (Bellum Iugurthinum), а также фрагментарно сохранившееся произведение История в 5 книгах. В монографиях С. показал два знаменитых эпизода римской истории, пытаясь доказать тезисы Полибия и Посидония, что разрушение Карфагена в 146 г. до н. э. стало началом нравственного упадка в римском государстве. Катилина, который стремился достичь власти на пути террора, является для С. типичным примером дегенерации коррумпированной римской аристократии на высшей точке разложения республики.

Во второй монографии С. описал войну с Югуртой 111-105 гг. до н. э. как начальную стадию распада, когда впервые проявились бессилие и продажность римской аристократии. Последнее, наиболее зрелое произведение С., История в 5 книгах, охватывавшее 78-35 гг. до н. э., погибло. Сохранившиеся фрагменты позврляют нам понять крайне пессимистический взгляд автора на развитие римской истории. Если в вышеназванных монографиях С. счиал началом упадка разрушение Карфагена, то здесь он утверждает, что в 146 г. до н. э. только вышло наружу зло, прежде уже существовавшее, а периоды блеска, характеризовавшиеся сотрудничеством всех граждан, были лишь итогом внутренней мобилизации перед внешней угрозой.

Согласно С., человек по природе зол, и под прикрытием высоких слов стремится прежде всего завоевать власть и удовлетворить собственные амбиции. С. был прекрасным стилистом и талантливым рассказчиком, умевшим кратко, но образно охарактеризовать героев, живущих в его драматическом повествовании. Стиль и композиция обеих монографий, насыщенные противопоставлениями, производят впечатление внутреннего разлада. Материал для работы ему поставляли: Валерий из Анция, Луциний Мацер, Сисенна. С. использовал также мемуары Суллы и Эмилия Скавра, а из греческих источников - Полибия. Литературным образцом для С. было творчество Фукидида и Катона Старшего, стиль и язык которого, насыщенный архаизмами, казались ему достойными подражания. С. рано получил признание и как историк, и как стилист. Тацит назвал его величайшим историком Рима.

Реммий Палемон, Квинт; Remmius Palaemon, ум. до 76 г. н. э., римский грамматик. Вольоотпущенник, родился в Вицетии, самоучка. В Риме основал школу, в которой прославился в качестве учителя грамматики. Его учениками были Квинтиллиан и Персий.

Р.П. был автором первой систематической латинской грамматики для школ, восходившей к грамматике Дионисия Трака. Произведение Р.П. стало основой для позднейших учебников грамматики. Его цитировали Квинтиллиан, Диомед, Присциан и Харисий. Грамматика Р.П. не сохранилась. Погибли также стихи Р.П. его заслугой было введение в школьную программу новых римских авторов, среди которых он выделял Вергилия. В средние века Р.П. пользовался известностью, поэтому ему незаслуженно приписывали разные произведения неизвестных авторов.

Квадригарий, Квинт Клавдий; Quadrigarius, Quintus Claudius, II/I вв. до н. э., римский анналист. Автор Анналов, по меньшей мере в 23 книгах. Он использовал написанные по-гречески анналы Ацилия, которые кончались событиями 184 г.

Вероятно, по причине отсутствия достоверных источников, К. ничего не писал о древнейшей истории Рима и свое произведение начал с нашествия галлов (387 г. до н. э.), доведя повествование до времен Суллы, а возможно, и до войны с Серторием в Испании (78-72 гг. до н. э.), при этом событиям последних 150 лет он посвятил целых 18 книг.

Историю Рима П. излагал с позиций оптиматов (враждебное отношение к Марию, прославление Суллы), хотя и стремился к объективности. Он писал просто, однако его произведение украсили вплетенные в повествование исторические речи, письма и анекдоты, что в риторизированной греческой историографии было специальным художественным приемом. Вероятно, он стал первоисточником для Ливия.

Пациан; Pacianus, из Барселоны, IV в. н. э., латинский христианский писатель. Епископ Барселоны, один из первых христианских писателей Испании. Написал три послания к Симпрониану, речь о крещении и Призыв к покаянию (Paraenesis, sive exhortatorius libellus ad paenitentiam). Утрачено произведение Олень (Cervus), выступление против языческих обрядов.

Обсеквенс, Юлий; Obsequens, Iulius, римский историк, IV в. н. э. Автор сборника римских продигий, то есть чудесных явлений, имевших место в Риме в 249-12 гг. до н. э., Книга чудесных явлений (Prodigiorum liber). Сохранились описания продигий 190 12 гг. до н. э., остальное утрачено. О опирался в основном на пересказы Тита Ливия.

Невий, Гней; Naevius, Gnaeus, ум. ок. 201 г. до н. э., римский поэт. Родился, по-видимому, в Капуе в Кампанье. Принимал участие в I Пунической войне. В 235 г. поставил свою первую пьесу. Пресловутая кампанская гордость, чувство собственной значимости подогревали его неприязнь к нобилям и вдохновляли на борьбу за свободу слова. Это отчетливо отразилось в его творчестве, особенно в комедийном.

Публично, поименно Н. нападал на представителей влиятельного аристократического рода Метеллов, которые также не оставались в долгу, добившись в 206 году заключения поэта в тюрьму, а позднее, возможно, и его изгнания. В 204 г. Н. оставил Рим, переехав, предположительно, в Утику в Африке, где умер в 201 г. до н. э. или немного позже. Литературную деятельность он начал со сценической поэзии: трагедий и комедий, творя несколько лет подряд наряду с Ливием Андроником, а возможно, и с Плавтом, который смог прославиться лишь тогда, когда Н. покинул Рим. Главным направлением творчества Н. была комедия. Он написал и поставил несколько десятков пьес, основанных на греческих образцах, так называемые fabulae palliatae (паллиаты, то есть комедии, которые игрались в греческих костюмах).

Мы знаем 35 названий и около 140 фрагментов. Фрагменты эти, однако, чересчур малы, чтобы можно было определить греческие источники отдельных комедий Н.; это были, в основном, пьесы представителей среднеаттической комедии: Евбула, Алексиса, Антифана — и новоаттической комедии (Менандр). На Менандра Н. опирался в комедии Льстец (Colax). Н. воспринимал греческий образец как условную схему, модель, которую он свободно заполнял содержанием, соответствующим римскому или италийскому видению, с аллюзиями на тогдашние условия, резкими, а подчас и язвительными нападками на современных ему государственных деятелей и политических лидеров. Н. также соединял сюжетные линии нескольких греческих образцов в одной пьесе или использовал контаминацию.

Грамматики, лексикографы и некоторые представители римской художественной литературы донесли до нас разрозненные, преимущественно одностиховые фрагменты, а порой лишь названия комедий Н.: Убийца (Akontizomenos), Комедия о погонщике (Agitatoria), Бессонный (Agrypnuntes), Апулийка (Apella), Прорицатель (Ariolus) — пьеса с италийской окраской, поэтому некоторые считают ее отечественной комедией — тогатой (fabula togata), Любезница (Astiologa),Угольщица (Carbonaria), Хламидария, Льстец (Colax), Коммотрия (только название, приведенное у Варрона), Цветочница (Corollaria), Помешанный (Dementes), Деметрий (только название у Варрона), Обман (Dolus), Гончар (Figulus), Глаукома (Glaukoma), Учитель гимнастики (Gymnasticus), Лампадио (имя раба), Леон (заглавие, вероятно, по имени), Лидус (некоторые считают ее трагедией), Нагидо (сохранилось только одно слово), Моряки (Nautae), Нерболария (точного перевода названия нет), Блудница (Paelex), Маска (Personata), Подкидыш (Proiectus), Четыре близнеца (Quadrigemini), Сталагм (по имени раба), Меченый (Stigmatias), Тарентийка (Tarentilla), Шарлатан (Technicus), Комедия о тунике (Tunicularia) и др.

В заглавиях пьес чаще всего фигурирует имя невольника, наставника или главного виновника интриги, иногда имя девушки. Подавляющее большинство названий — прилагательные с суффиксом -aria, указывающим на опущенное слово "комедия". Этот тип заглавий, частый также у Плавта, и уже не встречающийся у позднейших представителей эллинизированной паллиаты (Цецилия и Теренция), указывает на прочную связь Н. с италийским сценическим творчеством. Отдельные фрагменты не позволяют реконструировать ни одну из пьес. Единственная комедия, содержание которой удалось установить со значительной долей вероятности, это Тарентийка: в одном из фрагментов поэт описал вызывающее поведение полной очарования и невероятно кокетливой девушки. Некоторые ученые допускают, что Н. был создателем и тогаты, то есть комедии на отечественную тематику, и относят к ней фрагмент из пьесы Прорицатель, но наблюдающийся в ней исконно италийский колорит, который присутствует и во фрагментах других пьес Н., и в паллиатах Плавта, опровергает это предположение: скорее он свидетельствует о свободном отношении Н. к греческим образцам.

Язык комедий Н. настолько богат, что поэт передает с его помощью любые оттенки настроения — от шутливого, через сентиментальное, до серьезного, страстного, почти язвительного. Он отмечен чертами разговорного языка с характерным обилием междометий и уменьшительных форм. Если мы обратим внимание также на разнообразие стихотворных размеров, то придем к заключению, что все, чем мы восхищаемся у Плавта, не было чуждо и Н. Значительно менее плодовитый трагик, соперничавший на этом поприще с Ливием Андроником, Н. писал скопированные с греческих образцов пьесы на мифологические сюжеты, названные по обуви актеров fabulae cothurnatae (котурнаты) или fabulae crepidatae (крепидаты).

Н. перерабатывал греческие трагедии преимущественно троянского цикла: Троянский конь (Equos Troianos), Вылазка Гектора (Hector proficiscens), Ифигения и, вероятно, Андромаха; другие предания определили содержание трагедий Даная и Ликург. Н. обогащал традиционные схемы греческих трагедий мотивами римских легенд и сюжетами из современной римской истории, а роли исполнялись актерами в отделанных каймой тогах — претекстах, отсюда название этой национальной трагедии — fabula praetexta. В пьесе Ромул (Romulus) или Волк (Lupus) Н. воспевал основание Рима, а в трагедии Кластидий (Clastidium) почтил победу Клавдия Марцелла над галлами в 222 г. до н. э.

Патриотизм Н. и его пристрастие к исторической тематике нашли выражение в национальной эпопее о Пунической войне Песнь о Пунической войне (Belli Punici carmen). Это произведение, написанное древним италийским сатурническим стихом, было позднее поделено грамматиком Лампадионом на 7 книг. Фрагментарная сохранность произведения привела к расхождениям заключений ученых относительно его композиции и содержания. В последнее время принято считать, что, вероятнее всего, Н. после обращения к Музам сразу приступил к описанию событий I Пунической войны, но, доведя повествование до 262 г. до н. э. еще в первой книге, прервал его изложением длинного, однако существенного с точки зрения поэтики жанра мифолого-легендарного эпизода о бегстве Энея из-под Трои и его скитаниях вплоть до основания Рима, чтобы только в конце III или в IV книге вновь начать рассказ о дальнейшей истории войны до ее окончания в 241 г. до н. э.

Н. упоминал в поэме и о собственном участии в описываемой войне. Эпопея Н. оказала влияние на все позднейшие исторические поэмы, которые, начиная с Энния, были написаны уже гекзаметром. Многим поэме Н. обязаны Энеида Вергилия и Пуника Силия Италика. Для истории литературы, однако, важнее его влияние на Плавта, в котором Н. нашел способного подражателя и последователя.

Мацер, Эмилий; Macer, Aemilius, из Вероны, ум. в 16 г. до н. э., римский поэт. Дружил с Вергилием и Тибуллом. Овидий в Скорбных элегиях вспоминает, что еще юношей он слушал М., декламирующего свои произведения, и восхищался им. М. писал дидактические поэмы по образцу александрийских поэтов.

Сюжетом поэмы Орнитогония были превращения людей в птиц и гадания по птичьему полету. В Фериаке М. писал об укусах ядовитых змей и животных, используя известное нам произведение греческого поэта Никандра из Колофона, а в поэме О травах — о лекарственных растениях. Возможно, что произведения М. использовал Вергилий, с большой вероятностью — Лукан.

М. был также источником сведений для Плиния Старшего, который на него ссылается. В средневековье М. считали великим знатоком тайн природы. От названных произведений М. сохранились разрозненные фрагменты.

Лабеон, Марк Анцистий; Labeo, Marcus Antistius, римский писатель и правовед, ум. ок. 10 г. н. э. Один из наиболее выдающихся римских юристов эпохи Августа, сын Пакувия Лабеона, тоже правоведа.

Республиканец по политическим убеждениям, последовательно занимал государственные должности вплоть до претора, после чего отверг дарованное ему Августом консульство. Получил основательное образование в разных областях науки, в частности, в грамматике и философии, а глубже всего изучил право. - Л. был плодовитым писателем. Он оставил после себя ок. 400 произведений. Из цитат у других юристов нам известны следующие заглавия: О священном праве (De iure pontificio libri XV) в 15 книгах; Письма (Epistulae), заключавшие в себе ответы на вопросы; Соответственное решение (Pithana) - сборник заключений по индивидуальным случаям; Ответы (Responsa), представляющие сборник юридических суждений. Л. был также автором комментария к преторскому эдикту и комментария к Праву XII таблиц.

В правовых произведениях Л. выказал независимость суждения и показал себя смелым новатором. После его смерти были изданы Посмертные книги (Libri posteriores), приблизительно в 40 частях, и их пересказ в 10 книгах. О произведениях Л. до нас дошли лишь опосредованные сведения. В одно время с Л. работал Атей Капитон. Они высказывали различные взгляды на систему правовых знаний, что нашло свое отражение в создании двух соперничавших юридических школ. Вероятно, от Л. ведет свое происхождение школа прокуланов - названная так по имени Прокула, законника периода правления Клавдия.

Взгляды, провозглашавшиеся этой школой, несомненно, представляли собой наследие учения Л., как развитием учения Капитона была, по-видимому, школа сабинианов. Авторитет Л. у современников и потомков, как и его влияние на развитие права, огромны и неоспоримы.

Каллимах; Kallimachos, из Кирены, ок. 310-после 245 гг. до н. э., греческий ученый и поэт. Родился в известной семье, ведущей свое происхождение от Батта, основателя Кирены. Приехал в Александрию вскоре после 300 г., вначале зарабатывал на жизнь обучая детей в городском предместье Элевсии. Первые поэтические произведения (из сохранившихся, вероятно, некоторые эпиграммы) относятся к этому периоду. Призванный ко двору Птолемея II Филадельфа начал работать в Библиотеке, хранителем которой, как мы сегодня знаем, он никогда не был.

Величайшим и совершеннейшим научным произведением К. являются Таблицы (полное название: Таблицы тех, кто проявил себя во всех видах литературы, и того, что они написали) в 120 книгах, являвшиеся своеобразными каталогами Александрийской Библиотеки и вместе с тем первым сводом всей греческой литературы. К. разделял литературу на прозу и поэзию, выделяя затем в поэзии эпику, элегию, ямбографию, лирику, трагедию, комедию, а в прозе — историю, риторику, философию, медицину и право. В пределах отдельных родов авторы перечислялись в алфавитном порядке. К. давал краткие биографические сведения о каждом авторе, а затем приводил список его произведений, приводя первую строку и общее число строк (стихов). Неоднократно ему приходилось решать вопрос об авторской принадлежности.

К. написал, предположительно, 800 книг прозы, но от этого богатого наследия сохранились лишь немногочисленные фрагменты. Однако они хорошо иллюстрируют разносторонность интересов александрийского ученого, ибо затрагивают философские, исторические, географические, естественнонаучные и др. вопросы. В особенности типичны работы о варварских обычаях, о колонизации островов, основании городов и изменении их названий, о реках, и прежде всего первое парадоксографическое произведение (см. Парадоксографы) Собрание диковин со всего света (Thaumaton [...] synagoge), которое впоследствии использовалось Антигоном из Кариста. Поэтическое творчество К. было неразрывно связано с его научной деятельностью.

Он слыл законодателем александрийской поэзии, поскольку первым сформулировал ее программу и основные принципы. Главными постулатами К. были: пристрастие к малым поэтическим формам, совершенных тем не менее в художественном отношении; изгнание из литературы всякого эпоса с развернутым действием как бессильного подражания Гомеру; избегание расхожих тем и сюжетов, место которых должны занять местные предания, никогда прежде не использованные в литературе, или, по крайней мере, неизвестные версии известного мифа. Из поэтических произведений К. в средневековых рукописях сохранились только Гимны и Эпиграммы, мелкие фрагменты других произведений стали нам известны лишь благодаря цитатам у позднейших античных авторов. И только открытие папирусов в Египте позволило нам лучше оценить К.-поэта. Сохранилось 6 гимнов: 1. К Зевсу (Eis Dia), 2. К Аполлону (Eis Apollona), 3. К Артемиде (Eis Artemin), 4. К Аполлону Дельфийскому (Eis Apollona Delion), 5. На купание Паллады (Eis lutra tes Pallados), 6. К Деметре (Eis Demetra).

Гимн На купание Паллады написан, вопреки литературной традиции, элегическим метром, остальные, в полном с ней соответствии, гекзаметром. Гимн К Зевсу, по-видимому, наиболее ранний, является также восхвалением Птолемея II Филадельфа, который, подобно Зевсу, был младшим из братьев, а стал царем. В гимне К Артемиде поэт представляет богиню маленькой девочкой, сидящей на коленях отца-Зевса и лепечущей ему что-то на детском языке. Гимны К Аполлону, На купание Паллады и К Деметре — новаторские по своему построению. К. приводит читателя в толпу, собравшуюся на религиозное празднество, а сам выступает в роли обозревателя, рассказывая между делом священную легенду. Все эти гимны были чисто литературными произведениями, отделанными с большим искусством, полными учености, и были предназначены для чтения в узком кругу знатоков. В Палатинской антологии сохранилась 61 эпиграмма К. (в том числе две, авторство которых сомнительно), 2 эпиграммы нам известны из цитат позднейших авторов. В большинстве своем это фиктивные надгробные эпиграммы и воззвания, представлена в них также литературная и эротическая тематика.

Нашими знаниями об остальных произведениях К. мы обязаны прежде всего папирусным фрагментам. Самым обширным и наиболее известным из них были Причины (Aitia) в 4 книгах, написанные элегическим метром. Эту поэму, написанную в ранний период жизни, К. издал вновь уже в преклонном возрасте. В прологе ко второму изданию, так называемой Тельхинской элегии, К представил свою литературную программу, одновременно расправляясь с противниками, которых он называет зловредными карликами-тельхинами. После пролога Причины начинались повествованием о том, как он во сне был перенесен из Ливии (=Африка?) на Геликон. Там его встретили Музы (ср. с Теогонией Гесиода), которым К. задает разнообразные вопросы. Ответы Муз составляют содержание первых элегий Причин. Книги III и IV имели, однако, иное строение. Композиция всего произведения была цепной, отдельные элегии связывались между собой лишь посредством свободных ассоциаций (только таким образом, согласно программе К., можно было писать поэмы больших размеров). Их содержание составляли этиологические легенды, то есть такие, которые устанавливали причины (aitia) возникновения различных обычаев, обрядов, названий и т. д. Одна из наиболее известных элегий в Причинах — история любви Аконтия и Кидиппы из III книги (от нее сохранился отрывок на папирусе).

Во втором издании поэмы в IV книгу вошла элегия Локон Береники (Plokamos Berenikes), позднее переведенная Катуллом на латинский язык. К. рассказывает в ней о рождении созвездия локона царицы Береники (созвездие Волосы Вероники), который она посвятила Афродите, чтобы ее муж благополучно вернулся из военного похода. Старый поэт с большой сердечностью повествует о молодой царской чете. Папирусам мы обязаны и отрывками из Ямбов, сборника, в который входило 13 или 14 коротких произведений, не связанных между собой и написанных в разные периоды жизни К. Они написаны различными размерами, в основном ямбическими и трохеическими метрами, и содержат критику современных поэту нравов, литературную полемику и этиологические легенды. Провозглашенные им правила К. охотно иллюстрировал баснями. В качестве образца К. в Ямбах указывает на Гиппонакса, которого в Ямбе I он выводит из Аида. Громкой славой пользовалась в древности известная нам только в папирусных фрагментах Гекала. Это был так называемый эпилион (то есть малый эпос). Гекала представляла тот жанр, который К. хотел противопоставить большому эпосу с развернутым действием. Из знаменитой легенды о борьбе Тесея с марафонским быком поэт выбрал момент, считавшийся до того времени незначительным: встречу Тесея с бедной старухой Гекалой, которая оказала ему гостеприимство в своей хижине. По возвращении Тесей узнал, что Гекала уже умерла.

Характерным для К. и александрийских поэтов было здесь тяготение к жанровым сценам, нашедшее выражение в описании простой жизни сельской старушки Гекалы и ее убогого хозяйства. Отголоски Гекалы, охотно читаемой в древности, мы находим в римской литературе. Папирусы возвратили нам также фрагменты лирических поэм К. Самый большой из них принадлежит Обожествлению Арсинои (Ektheosis Arsinoes), написанного после смерти царицы. Сверх этого сохранился небольшой отрывок из Ночных празднеств (Pannychis) и Бранха, произведения о пастухе-прорицателе, легендарном основателе знаменитого Дидимского оракула. Находки папирусов в Оксиринхе в Египте принесли и фрагменты элегий К., известных до того времени только из цитат других авторов. Это Береника, панегирик в честь Береники II, эпиникий Песнь на победу Сосибия (Epinikion eis Sosibion), первое произведение этого жанра, написанное элегическим стихом. Из утраченных поэтических произведений, которые известны нам только по названиям, нужно назвать Ибиса, которого использовал Овидий в поэме с тем же названием. Ибис К. был «поэмой проклятия», направленной против литературных противников, среди которых, возможно, был Аполлоний Родосский.

К. писал также трагедии, комедии и сатирические драмы, но как фрагменты, так и достоверные сведения относительно этих произведений отсутствуют. К. был неутомимым искателем нового в литературе, что вытекало из стремления создать оригинальную поэзию, из нежелания копировать старые образцы. К. реформировал гекзаметр, экспериментировал и с другими поэтическими размерами, приспосабливая старые размеры к новому содержанию. Он мастерски владел стилем и языком. Материал для поэтического творчества, как с точки зрения формы, так и в отношении содержания, К. поставляли его собственные научные исследования, в основном филологические и историко-антикварные.

Однако эта ученость не отразилась на подлинной поэтичности его творений. К. отличался исключительным литературным вкусом, а глубокие познания в древнейшей греческой литературе помогли ему определить свою поэтическую программу. Лично и материально зависевший от царя, К. был придворным поэтом, но его блестящий ум и тонкая ирония позволяли ему сохранять дистанцию в отношениях с владыкой и избегать лести. Своеобразие и оригинальная творческая программа К. оказали влияние на поэтическое творчество эллинистического периода, а через него и на римскую поэзию, в особенности на неотериков и поэтов августианской эпохи.